В завершающей части сравнительного повествования о кино и театре хотел бы остановиться ещё на одной особенности, характерной именно для театральной постановки — о специфической театральной мизансцене. Дело в том, что театр накладывает определённые ограничения на ход действия пьесы, которых никогда не бывает в киносценарии. Причём автор такой пьесы всегда должен учитывать данное обстоятельство еще на этапе создания.
Практически всегда театральная постановка вертится на небольшом пятачке пространства. Это может быть всего одна комната в доме, или же это может быть дворянская усадьба — и тогда действие происходит в определённом окружении этой усадьбы (например, главный зал, сад, конюшня), или же это может быть какой-то город — и тогда действие происходит в каких-то строениях этого города (например, городской суд, трактир, дом купца) и так далее.
Так или иначе, в театре пространство для событий ограничено. Разумеется, это связано с особенностью сцены и ограниченным количеством декораций, которые на ней могут быть представлены. По этой же причине в театре сложно обыгрывать воспоминания, флешбеки, вести параллельное повествование и применять другие монтажные приёмы, использование которых в кино не представляет никакой проблемы.
Но вернёмся к мизансцене — для театра она очень характерна и легко узнаваема. Зритель сидит в зале и смотрит спектакль. Слева и справа, а иногда из глубины, на сцену выходят актёры. Главные действующие лица обычно располагаются ближе к зрителю, второстепенные — дальше, в глубине сцены. По ходу действия декорации меняются, но не радикальным образом. Фактически, зритель заключён на тот самый пятачок пространства, в котором играется пьеса: он наблюдатель действия, развивающегося вокруг него более-менее в реальном времени.
Мизансцена театральной пьесы настолько характерна и узнаваема, что даже будучи поставленной в кино, эта пьеса всё равно практически со 100% вероятностью отобразит всё ту же самую мизансцену. Только вместо зрителя в пятачке пространства будет заключена камера, снимающая входящих справа, слева и из глубины актёров. Главные действующие лица будут всё так же ближе к камере и взяты крупным планом, второстепенным героям внимания будет уделено меньше. Камера будет менять точки, планы и ракурсы, но никак не сможет вырваться из того самого пятачка пространства событий. И всё так же пьеса будет развиваться вокруг камеры в более-менее реальном времени.
Кинофильм «Дядя Ваня» Андрона Кончаловского, снятый по одноимённой пьесе Чехова, отлично демонстрирует данное утверждение.
Андрон Кончаловский, «Дядя Ваня», 1970 г.
Вуди Аллен для фильма «Сентябрь» писал именно киносценарий, а не пьесу. Но поскольку в основу лег тот же «Дядя Ваня» Чехова, в фильме мы наблюдаем всё ту же характерную театральную мизансцену, с заключённой на пятачке камерой.
Вуди Аллен, «Сентябрь», 1987 г.
Театральную мизансцену нередко использовал Ингмар Бергман в своих камерных постановках. Таков, например, фильм «Осенняя соната». В основе постановки лежит киносценарий, однако и здесь мы наблюдаем характерную для театра картину.
Ингмар Бергман, «Осенняя соната», 1978 г.
Сюжет кинофильма «Глюки», снятый Уильямом Фридкиным, на первый взгляд имеет мало общего с театральной пьесой. Да и камера как будто периодически вырывается из номера мотеля, где в основном происходит действие. Но характерная мизансцена настолько узнаваема, что сомнений не возникает — в основе повествования лежит одноимённая театральная пьеса, за авторством драматурга Трейси Леттса.
Уильям Фридкин, «Глюки», 2006 г.
В противоположность предыдущим примерам, чеховская «Чайка» в режиссуре Маргариты Тереховой как будто вырвалась из замкнутого периметра театральной мизансцены. Мы видим много натурных планов, снятых в разное время суток и в разное время года. Расстановка актёров не так очевидна, и фильм уже совсем не походит на театральную пьесу.
Маргарита Терехова, «Чайка», 2004 г.
Практически любой фильм театрального режиссера Марка Захарова несёт в себе легко узнаваемый отпечаток театра.
Марк Захаров, «Обыкновенное чудо», 1978 г.
Что же об этом следует знать кинодраматургу?
Камерная театральная мизансцена очень комфортна для сочинения. Можно даже нарисовать план комнат, где развивается действие, добавить предметов обстановки, и тогда сюжет и герои как будто начнут двигаться сами собой. Но поскольку мы всё же планируем писать для кино, намного лучше вырваться из этого уютного пятачка и начать мыслить более масштабно. Ведь кинематограф предлагает гораздо больше средств для раскрытия сюжета и характеров, чем это возможно в театре.